Турция давно является образцом геополитической стабильности. Но с 2003 года практически не вызывающий сомнений союз Турции с Соединенными Штатами претерпел глубокую переоценку из-за войны в Ираке, а сложившийся в Турции консенсус относительно ее многолетнего стремления к вступлению в ЕС был поколеблен нерешительностью со стороны Европейского Союза. Принимая во внимание центральную роль Турции не только в поддержании мира в нестабильном Кавказском регионе, но и в содействии мирному процессу на Ближнем Востоке (в конце концов, сегодняшние переговоры между Сирией и Израилем ведутся при посредничестве Турции), пренебрегать Турцией не только глупо, но и опасно.Как правящая Партия справедливости и развития (ПСР), так и ее светские соперники публично остаются приверженными вступлению в ЕС, однако на практике у многих из них возникли сомнения. Требование президента Франции Николя Саркози о проведении референдума по приему Турции в ЕС говорит о том, что годы болезненной адаптации к нормам ЕС могут не принести желаемого результата в виде членства в ЕС.США и ЕС, очевидно, убеждены в том, что Турции больше некуда податься. Турки, по их мнению, фаталистически стерпят любое оскорбление. Но это предположение упускает из виду тектонический сдвиг в геополитическом положении Турции.Сразу после распада Советского Союза Турция смотрела на новые независимые государства Средней Азии с настроением пантюркского романтизма. Эти земли предков овладели воображением турок, но сегодня деловые возможности, энергоресурсы и другие практические вопросы, а не этническая сплоченность создают обширное тюркское "содружество".Наиболее поразительным является возобновление Турцией отношений с Россией, не испортив при этом отношений с новыми независимыми постсоветскими государствами. Давний антагонизм Турции по отношению к России возродился ненадолго после распада Советского Союза. Так в начале 1990-х годов некоторые турецкие генералы видели в унижении российских войск в Чечне часть долгожданного реванша.Но, в то время как Россия (и Иран) когда-то были крупными геополитическими соперниками Турции, сегодня они являются экспортными рынками и поставщиками энергоносителей. Энергия играет ключевую роль в новом геополитическом положении Турции. Ее промышленность и население динамично растут, а потому ее энергетические потребности создают необходимость для геополитического взаимодействия с Россией и Ираном, которые не могут позволить себе сократить поток нефти и газа, не спровоцировав при этом массовый внутренний кризис.По мере изменения отношения Турции к соседям ее правящая элита наблюдала за тем, как ЕС принял в свой состав бывшие коммунистические страны с гораздо менее стабильной рыночной экономикой и более короткой историей демократического правления. Как сказал один турецкий генерал: "Если бы мы присоединились к Варшавскому договору, а не к НАТО, мы бы уже были в составе ЕС".Переизбрание прошлым летом партии премьер-министра Реджепа Тайипа Эрдогана, а затем избрание Абдуллы Гюля первым президентом, чья жена носит головной платок, по-видимому, только подтвердили опасения антиисламско настроенных европейцев. Тем не менее, даже если многие активисты и избиратели ПСР являются религиозными мусульманами, Эрдоган и Гюль по-прежнему привержены европейской интеграции. Однако у них осталось мало времени на то, чтобы удовлетворить своих сторонников и заставить замолчать критиков достижением этой цели.Проблема заключается в том, что победы ПСР, а также обхаживание Америкой Эрдогана и Гюля, вызвали кризис направления среди некогда наиболее влиятельной светской и прозападной элиты Турции. Даже если ПСР и может полагаться на преданность миллионов избирателей и толпы новых членов, стремящихся присоединиться к побеждающей стороне, сторонники светского режима занимают ключевые позиции в институтах, университетах, средствах массовой информации и деловом мире Турции.Но как рядовые сторонники ПСР, так и разочарованные сторонники светского строя сегодня относятся с подозрением к действиям и интересам Америки в регионе. Молчаливая поддержка со стороны ключевых военных фигур отказа турецкого парламента в марте 2003 года поддержать вторжение в Ирак во главе с США говорит о том, что турецкий национализм может объединить рядовых депутатов от ПСР с их в противном случае непримиримыми врагами в светском лагере. Если ЕС нанесет открытое оскорбление Турции в связи с вопросом ее вступления, или если Америка не проявит должного рвения в решении курдской проблемы в Северном Ираке, эти два лагеря вполне могут объединиться.Отношения Турции с Израилем, например, оказались натянутыми в связи с израильскими инвестициями в Курдистан. В то время как Шимон Перес сделал жест примирения, выбрав Анкару в качестве места первого обращения израильского президента к парламенту преимущественно мусульманской страны, Израиль имеет гораздо более серьезные опасения по поводу Ирана, чем Турция. Два самых непримиримых врага Израиля - Иран и Сирия – являются одними из самых открытых сторонников жесткой позиции Турции в отношении курдов.Американская оккупация Ирака дестабилизировала прозападную ориентацию Турции сильнее, чем это признают в США. Большинство турок не хотят видеть свою страну, изолированной от Запада, но если ЕС отвергнет их, одновременно ускорив процесс вступления для более слабых кандидатов, чувство собственной силы и озлобленности может заставить Турцию выбрать новый геополитический курс. © Project Syndicate, 2008